Режиссер фильма «Прорубь» Андрей Сильвестров — о подмене реальности телевизором, о погружении населения страны в его бездны, о разговоре президента с рыбой

— Есть две версии того, как возникла «Прорубь». Первая: вы экранизировали необычайную пьесу Екатерины Троепольской и Андрея Родионова. Вторая — вы инициировали создание пьесы.

— Мы встретились с Андреем и Катей в Канске. Я увидел их разнообразный опыт, связанный с читками стихов. Я предложил ребятам концепт: «Давайте сделаем фильм в стихах».

— Ну не «Гусарскую балладу» же вы вздумали сотворить и не филатовского «Федота…»?

— Да, есть такая традиция. Но в Канске нам удается создавать атмосферу, настраивающую на авантюрные проекты. Мы стали придумывать фильм. Стихи требуют определенной условности, а кино не терпит условности. Я вернулся тогда из Равенны, впечатленный раннехристианскими и византийскими мозаиками. И рассказывал ребятам: здорово, если бы фильм был не в романной форме, а узора, фрески. В церкви проходишь вдоль стен — от рождения мира к Страшному суду. Это может быть и в современном кино, как у Нолана в «Дюнкерке». Когда из толпы маленьких человечков на берегу один выбегает за пространство кадра, понятно, что это душа покидает тело. Или когда длинные очереди в море ждут спасения — еще одна условная библейская картинка. Там есть светлые ангелы и ангелы смерти.

— Кто предложил сюжеты историй и героев?

— Ребята. В какой-то момент нашли четыре истории: олигарх, художник-акционист, президент и бомж.

— После «Орнамента», «Эликсира», «России как сон» вы продолжаете движение в сторону аллегорий, символических и поэтических обобщений реальности. Но через условность и поэзию выходите на социальные обобщения?

— Мы говорим не столько про Россию, сколько вообще про мир… Просто оптика, которая нам знакома, так или иначе связана с Россией. Могла бы «Прорубь» возникнуть в Америке, Голландии? Да конечно. Были бы другие смещения, иной тип отношений между людьми. «Прорубь» контекстуален. Любопытно, что иностранцы воспринимают «Прорубь» легко. Тяжелее славистам: вроде они все должны понять, а они не очень понимают. Они пытаются расчленить фильм на конкретные смыслы, идеи. Но ведь и так понятно — это медиареальность, связанная с национальной спецификой.

— В фильме медиареальность ярче и громадней действительности, она все поглотила, в том числе сидящих у телевизора: вроде бы смотрят, а нет: они все давно уже внутри. Живы, мертвы ли — нет ответа.

— В кино есть важный момент: с кем я (зритель) себя ассоциирую. В детстве я смотрел «Черный тюльпан» с Аленом Делоном. И думал: «Вот я, Ален Делон, машу палочкой-шпагой и завоевываю сердце недоступной Вирны Лизи». В «Проруби» самоидентификация — болезненный процесс. Поэтому некоторые люди после фильма говорят: «За что вы так ненавидите людей?»

— Людей или страну?

— В основном в антигуманизме нас обвиняют.

— На обсуждении нежной и ироничной картины «Россия как сон» в Канске женщина просто пылала: «За что вы ненавидите русского Ивана?» Люди хотят отождествлять себя с возвышенным героем плаща и шпаги, а не с парализованным телевизором зрителем.

— Да, аудитории предлагается аттракцион, в котором он чувствует себя этим зомбаком, завороженным телеящиком. Неприятное ощущение: тебя превращают из героя в, так сказать, соглядатая.

— Есть ли тут...

— Есть две версии того, как возникла «Прорубь». Первая: вы экранизировали необычайную пьесу Екатерины Троепольской и Андрея Родионова. Вторая — вы инициировали создание пьесы.

— Мы встретились с Андреем и Катей в Канске. Я увидел их разнообразный опыт, связанный с читками стихов. Я предложил ребятам концепт: «Давайте сделаем фильм в стихах».

— Ну не «Гусарскую балладу» же вы вздумали сотворить и не филатовского «Федота…»?

— Да, есть такая традиция. Но в Канске нам удается создавать атмосферу, настраивающую на авантюрные проекты. Мы стали придумывать фильм. Стихи требуют определенной условности, а кино не терпит условности. Я вернулся тогда из Равенны, впечатленный раннехристианскими и византийскими мозаиками. И рассказывал ребятам: здорово, если бы фильм был не в романной форме, а узора, фрески. В церкви проходишь вдоль стен — от рождения мира к Страшному суду. Это может быть и в современном кино, как у Нолана в «Дюнкерке». Когда из толпы маленьких человечков на берегу один выбегает за пространство кадра, понятно, что это душа покидает тело. Или когда длинные очереди в море ждут спасения — еще одна условная библейская картинка. Там есть светлые ангелы и ангелы смерти.

— Кто предложил сюжеты историй и героев?

— Ребята. В какой-то момент нашли четыре истории: олигарх, художник-акционист, президент и бомж.

— После «Орнамента», «Эликсира», «России как сон» вы продолжаете движение в сторону аллегорий, символических и поэтических обобщений реальности. Но через условность и поэзию выходите на социальные обобщения?

— Мы говорим не столько про Россию, сколько вообще про мир… Просто оптика, которая нам знакома, так или иначе связана с Россией. Могла бы «Прорубь» возникнуть в Америке, Голландии? Да конечно. Были бы другие смещения, иной тип отношений между людьми. «Прорубь» контекстуален. Любопытно, что иностранцы воспринимают «Прорубь» легко. Тяжелее славистам: вроде они все должны понять, а они не очень понимают. Они пытаются расчленить фильм на конкретные смыслы, идеи. Но ведь и так понятно — это медиареальность, связанная с национальной спецификой.

— В фильме медиареальность ярче и громадней действительности, она все поглотила, в том числе сидящих у телевизора: вроде бы смотрят, а нет: они все давно уже внутри. Живы, мертвы ли — нет ответа.

— В кино есть важный момент: с кем я (зритель) себя ассоциирую. В детстве я смотрел «Черный тюльпан» с Аленом Делоном. И думал: «Вот я, Ален Делон, машу палочкой-шпагой и завоевываю сердце недоступной Вирны Лизи». В «Проруби» самоидентификация — болезненный процесс. Поэтому некоторые люди после фильма говорят: «За что вы так ненавидите людей?»

— Людей или страну?

— В основном в антигуманизме нас обвиняют.

— На обсуждении нежной и ироничной картины «Россия как сон» в Канске женщина просто пылала: «За что вы ненавидите русского Ивана?» Люди хотят отождествлять себя с возвышенным героем плаща и шпаги, а не с парализованным телевизором зрителем.

— Да, аудитории предлагается аттракцион, в котором он чувствует себя этим зомбаком, завороженным телеящиком. Неприятное ощущение: тебя превращают из героя в, так сказать, соглядатая.

— Есть ли тут элемент психотерапии? Раз «я» в это «превратилась», значит получила вакцину? Момент расколдовывания.

— Это перформативный момент. Надеюсь, зритель, проходя через «Прорубь», получает определенный антидот. Это происходит во время «сеанса «Дюнкерка». Сама форма фильма близка к «Проруби». Там, конечно, другая интонация, другой бюджет.

— А сколько стоила «Прорубь»?

— Невозможно посчитать. Работали все бесплатно, на энтузиазме. Собрали на «Планете» 700 тысяч, инвесторы вложились. Потратили где-то миллионов пять рублей, наверное. Может, меньше.

— Есть в ваших постановках интересный момент — способность прогнозировать реальность: то президент в «Проруби» с щукой разговаривает, то в инсценировке «Зарница» Екатерины Троепольской и Андрея Родионова политики стихами увлекаются.

— Это скорее вопрос к ребятам: к Кате и Андрею. Надо признать эту особенность их работ, они притягивают к себе реальность.

— Вы могли бы сейчас в качестве рекламы фильма использовать фото настоящего президента с щукой. Хотя нет, лучше не рисковать. Вроде бы вы вне политики кино делаете. Просто политическое становится частью поэтического.

— Ну да, здесь президент с щукой, а в «Бирмингемском орнаменте» Миша Ефремов у нас от лица автора говорил, что-то антипутинское. Это не политика, а как бы часть стихотворения, подсказанного временем.

— В итоге и фильм становится частью общего перфоманса.

— Ребята работают с документальным материалом, но реальность немного абсуртизируют. А реальность и наши представления о ней так устроены, что начинают гнаться за этим абсурдом. Действительность и медиареальность неразделимы и должны все время себя взбадривать новым витком сюра. Поскольку люди, которые занимаются сейчас политикой, оторваны от реальности…

— Типа Поклонской?

— Они сами продукты медиареальности: от депутатов до президента. И когда пытаются сократить разрыв, приблизиться к действительности, получается «щука».

— А можно сказать, саму жизнь пытаются превратить в сказку, не важно: про «щучье веленье» или про чудный столичный город «с теремами и садами».

— Сказка необходима потерявшим основание. Что делает оппозиция, например, Алексей Навальный? Пытается реальность возвращать. В ответ строится новая стена из абсурда. Сегодня преступно называть вещи своими именами, это может навредить всеобщему сну. Мы обязаны его оберегать и лелеять.

— Непослушных наказывают. За фотографию Нуриева, за связь будущего монарха с Кшесинской, за фильм про мифологию Северной Кореи. Андрей, а как вы относитесь к предложению Вырыпаева не брать у власти денег?

— Знаете, двояко. С одной стороны, считаю, что автор может брать деньги у бизнеса, у власти. Выбирая между «делать» или «не делать», я бы выбрал первое. Конечно, череда компромиссов способна убить в результате художника. Вижу, как талантливые становятся вторичными, блеклыми, но продолжают сидеть на игле госдотаций.

Поэтому на сегодняшний момент для меня это вопрос не этический, а эстетический, вопрос художественной профилактики. Взять деньги сейчас у Министерства культуры — это испоганить фильм.

Мне кажется, деятельность Министерства культуры хорошо бы запретить. Они целенаправленно уничтожают культуру. Сегодня — кино, театры, следующими станут музеи.

— Ну, на Канский фестиваль, президентом которого вы являетесь, вы же берете деньги у органов власти.

— На фестиваль, ну да. И надо сказать, пусть минимальная поддержка, но она есть: и городская, и краевая.

— При этом есть ощущение разрыва между вашим фестивалем современного искусства и местом его обитания — городом.

— Мы, как чемодан без ручки. И продолжать сложно, и бросить жалко, 16 лет все же нашему международному смотру. Выходит федеральная пресса, есть репутация.

— А с другой стороны, вы — кость в горле администрации.

— А что в нас хорошего? Неуправляемые, договориться невозможно, что отчебучат — неизвестно. Поэтому у чиновников позиция: вроде и поддерживать, но максимально ограничивать… кабы чего не вышло. Фестиваль для них слишком свободный. Но если эта независимость хоть на секунду исчезнет, лично я фестивалем заниматься перестану.

— На фестивале замечательная смычка фольклора и новаций. В авангардной постановке пьесы «Зарница» принимает участие местная народная группа «Истоки». Вы вовлекаете народные коллективы в безумство Канского фестиваля — у чиновника голова кругом, это нож ему в спину.

— Если без шуток: много симпатичных людей и среди чиновников, и многие в местном министерстве нас поддерживают. Вообще в Сибири заметно вольготней, чем в Москве. Есть понимание, что дальше Сибири не сошлют, страха меньше.

— Вы оптимист. Но устроители фестиваля жалуются, что никакой рекламы нет, автобусами молодежь уже не возят из Красноярска, и значит, зрителей меньше.

— Мы показываем авангардное кино. Даже в Москве на подобные просмотры приходит по 200—300 человек. И в этом смысле предъявлять претензии к городу необоснованно. Привезите Бабкину, народ подтянется.

А может, и хорошо, что есть дистанция. Она дает нам возможность придумывать какие-то новые вещи. Ведь функций у фестиваля три. Первая — встреча профессионалов из разных областей, вместе они что-то придумывают, получая совместный опыт. Эту функцию фестиваль прекрасно выполняет. Вторая — работа с аудиторией, работа в городском ландшафте и т.д. Здесь от года к году и успехи, и проигрыши. Это зависит и от нашей программы, и от городских властей. Раньше на закрытии мы делали большие концерты. Выступал Красноярский оркестр классической музыки и сопровождал показ фильма «Чапаев». Было красиво, люди сидели аж на ступеньках. В другой раз выступала белорусская группа Rockerjocker с фольклорным ансамблем «Истоки». Полный зал, все танцевали. Есть третья функция — создание рынка. Этим мы не занимаемся. Мне интересней создавать творческую атмосферу.

— А разве для фестиваля не первоочередная задача — воспитание своей публики? Пока это не очень получается.

— Как раз получается. За это время появилось несколько одаренных художников, которые работают в Канске, Красноярске, Петербурге. На днях мне звонил студент ВШЭ, занимающийся урбанистикой. Делает исследование про Канск. Помимо этих художников есть много людей, которым наши показы интересны.

— Ваша партизанская идея «ухода в лес» с показами фильмов и перфомансов среди сосен — это необходимость или…

— Ну это такое эстетическое решение, связанное и с пьесой «Зарница», и с показом фильма Евгения Юфита «Папа, умер Дед Мороз», и с желанием исследовать перформативные практики. Признаюсь, заниматься производством традиционного кинематографа неинтересно, это жесткая линейка: синопсис-сценарий-деньги-запуск-кастинг. Поэтому мы предпочли «оказаться в сумрачном лесу».

— Тема фестиваля «Это фантастика!». Наша реальность столь странна и безрадостна, давайте вымечтаем свою реальность?

— Реальность мутирует, да. Порой за ней не угнаться самому авангардному автору. С одной стороны, фантастика, что мы создаем свою реальность здесь и сейчас, с другой, фантастика — все, что происходит вокруг. А еще это просто радостный клич: «Это фантастика!» То есть переход на какой-то новый качественный уровень.

— Про параллельную реальность. Расскажите, как «настоящая» щука примет участие в рекламной кампании фильма «Прорубь»

— Насколько я знаю, впервые в истории киномаркетинга мы используем виртуальность… Нам удалось сделать виртуальную щуку. Вы скачиваете на телефон приложение. Во всех кинотеатрах, где будут показывать наш фильм, установят специальный маркер и плакат с прорубью, из которого она будет появляться. С ней можно сфотографироваться, а кому повезет — и пообщаться.

P.S. Мне повезло: в канском кинотеатре «Космос» я встретилась с щукой. И даже попросила ее. Если сбудется, обязательно расскажу, о чем.

Лариса Малюкова

 
 
По теме
 
IMG_6608.JPG - Министерство культуры В селе Крестики Оконешниковского района накануне состоялся большой праздник – здесь после капитального ремонта торжественно открыли местный Дом культуры.
25.06.2018
граффити.jpg - Пульс Live Куда можно сходить в Омске в будние дни, узнаете из афиши «Пульс Live».  25 июня, понедельник  Сделайте себе шикарный подарок: посетите консультационно-.
25.06.2018
 
Вахтанговцы в Омске откроют "Академию" - ГТРК Омск На этой неделе начинается VI Международный театральный фестиваль. Омичи увидят спектакли коллективов из Молдовы, Армении, Израиля, Сербии, Швеции.
25.06.2018
 
 
Вооруженные газовым баллончиком подростки отобрали велосипед у школьника - ГТРК Омск Несовершеннолетним светит лишение свободы за разбой. Днём 24 июня в одном из омских парков культуры и отдыха два друга 14 и 17 лет брызнули в 12-летнего мальчика из перцового баллончика и забрали у него велосипед.
25.06.2018 ГТРК Омск
граффити.jpg - Пульс Live Куда можно сходить в Омске в будние дни, узнаете из афиши «Пульс Live».  25 июня, понедельник  Сделайте себе шикарный подарок: посетите консультационно-.
25.06.2018 Пульс Live
IMG_6608.JPG - Министерство культуры В селе Крестики Оконешниковского района накануне состоялся большой праздник – здесь после капитального ремонта торжественно открыли местный Дом культуры.
25.06.2018 Министерство культуры
Лицейский театр закрывает сезон - Администрация г. Омск Финальным аккордом XXIV театрального сезона 29 июня станет премьерный спектакль 2018 года — комедия «Канкун» по пьесе Жорди.
25.06.2018 Администрация г. Омск
Автор Татьяна Шипилова Фото Евгений Кармаев Роман Семеряк родился в XXI веке.
20.06.2018 Омская правда
Гости нашей площадки с удовольствием пообщались и поиграли в футбол с добрыми собаками, поучаствовали в конкурсах и получили подарки от спонсоров.
20.06.2018 Омская правда
«СимфоПарк» открыл сезон концертов на открытом воздухе. Омичей ждут выступления джазовых и рок-коллективов.
20.06.2018 Омская правда
Автор Евгений Орлов Фото Евгений Кармаев 17 июня в парке культуры и отдыха «Зеленый остров» прошел IV «Цветочный забег».
20.06.2018 Омская правда
Автор Евгений Орлов Фото Евгений Орлов Более 10 тысяч омичей посмотрели матчи чемпионата мира по футболу FIFA-2018 в фан-зоне манежа «Красная звезда».
20.06.2018 Омская правда
Вооруженные газовым баллончиком подростки отобрали велосипед у школьника - ГТРК Омск Несовершеннолетним светит лишение свободы за разбой. Днём 24 июня в одном из омских парков культуры и отдыха два друга 14 и 17 лет брызнули в 12-летнего мальчика из перцового баллончика и забрали у него велосипед.
25.06.2018 ГТРК Омск
Судебные приставы отдела судебных приставов по Советскому округу города Омска исполнили решение суда о демонтаже незаконно «построенных» квартир в подъезде жилого многоквартирного дома,
25.06.2018 УФССП России
Состояние состояние теплосетей, принадлежащих мэрии, критическое. Если не предпринять срочных мер, то город может остаться без отопления Александр Румянцев Позавчера произошла резонансная коммунальная авария,
24.06.2018 ИА Новый Омск